Как известно, театр начинается с вешалки. В театре юного зрителя меня приятно поразило то, что гардеробщицы предложили: "Если вы мерзните, можете не раздеваться. У нас холодно". В фойе и зрительном зале действительно не жарко. Хотя здание находится в самом центре Киева, на аристократических Липках, местный жек не балует храм искусства теплом. В такой атмосфере заботливость театрального персонала о здоровье публики и готовность пойти ради нее даже на нарушение этикета радовала вдвойне.

 

Между тем зал был набит битком. Причем молодежью. Девочками и мальчиками лет шестнадцати-восемнадцати. Свободных мест не наблюдалось. Некоторые зрители сидели даже на приставных стульях. И это на "Лісовій пісня" Леси Украинки, о которой я вспоминаю со школьных времен не иначе, как с содроганием! Более скучной пьесы, клянусь, не читал в жизни. Какая-нибудь "Загибель ескадри" Корнейчука по сравнению с ней - просто шедевр. Помнится в учебнике была картинка: девушка на дереве и парубок под ним. Подпись: "Лукаш и Мавка". Кто-то не удержался, дорисовал ей хвост, хлопцу - австрийское кепи и слегка переделал текстовку. Получилось: "Порудчик Лукаш і мавпа". Выдержать без помощи гашековского юмора то, как преподавали нам этот опус Леси Украинки, было действительно не легко.

Но режиссер Виктор Гирич сумел превратить замшелую классическую феерию в современное захватывающие действо. Есть драматурги, которых легко играть. Они берут бойкими диалогами, стремительным развитием сюжета, юмором. Для постановки Мольера или гоголя не нужны декорации, ни костюмы, ни сомнительные "новации" в стиле Жолдака. Достаточно всего лишь воспроизвести на сцене то, что заложено автором. Леся Украинка не принадлежит к числу таковых. Что бы сделать из ее пьесы зрелище, нужно действительно незаурядное мастерство постановщика, сценографа и хореографа.

ТЮЗ вытащил на суд зрителей то, что скрывалось в "Лісовій пісні" глубоко в подлеске, - эротику. Ведь о чем по сути это произведение? О любви, о свободе, о конфликте подсознания (леса) с житейским разумом (семьей). О противостоянии молодости и старости. О смерти, которой никто не избежит, попав к Тому, кто в скале сидит. Рожденная эпохой символизма мистерия туберкулезной киевской барышни Ларисы Косач, измученой поисками мужчины или хотя бы просто понимания, на самом деле так же глубоко бисексуальна, как и ее создательница. Мавка - женщина, но с мужской энергией и складом ума. А Лукаш - представитель сильного пола только по форме. Он ничего не решает самостоятельно - типичный маменькин сынок, хоть и из трудовой семьи, а потом муж-подкаблучник, которого по ходу действия оседлывает в прямом и переносном смысле нахрапистая соперница Мавки - Кылына в исполнении Ирины Лановенко.

Донести до публики скрытый в тягучих монологах авторский подтекст можно было только за счет громких сценических эффектов. Их в тюзовской постановке предостаточно. По большому счету местная "Лісова пісня" - гибрид балета и светового шоу. Сразу же впечатляет огромная зеркальная декорация, из которой появляются и куда исчезают актеры. В сцену вмонтирован бассейн с настоящей водой - из него выскакивает, сверкая пятой точкой и натягивая по ходу действия штаны, модерновый Лукаш ХХІ века, приводящий этим действием в восторг женскую половину зала. Карпатская музыка, горящие в темноте огоньки, полуголые русалки и лешаки - временами постановка смахивает на языческие игрища.

А Мавка - просто пальчики оближешь! С крутыми бедрами и соблазнительными ножками, то и дело мелькающими в бесчисленных вырезах ничего не прикрывающего платья - клянусь честью, из второго ряда видно, как у нее соски проступают сквозь ткань. Как говорил незабвенный Голохвстый: "Обожаю безобразия!" И если кто-то думает, что я иронизирую, он ошибается. Трактовка образа Мавки в исполнении Анжелики Горб мне искренне понравилась, как и все остальное, что я видел на сцене в этот вечер. Наконец-то у нас появилась нормальная раскомплексованная театральная постановка украинской классики, доказывающая, что создательница "Лісовой пісні" была не только портретом в учебнике, но и вполне реальной молодой особой, испытывающей тоже самое, что и остальные люди.

А кто мне не верит, может сходить в музей на улице Саксаганского. Там висит ее корсетка - совсем крошечная, примерно 42-го размера. И откуда столько страсти было в таком тельце?! А было же! Более чем на два часа хватило - на целых два акта!